260-е гг.

Два Дионисия: «правое» и «левое» оригенианство и первое обсуждение единосущия

После Оригена его последователи, по Гонсалесу, разошлись: Григорий Неокесарийский (Чудотворец) в своём символе подчеркнул вечное божество Сына («правое» оригенианство), а Дионисий Александрийский, опасаясь савеллианства, так настаивал на различии Отца и Сына, что говорил, будто было время, когда Сына не было, и что Он иной субстанции, чем Отец («левое» оригенианство). Александрийцы обратились к римскому епископу, тоже Дионисию, который увидел в этом разделение божественного единства на «три власти и три различных бытия (hypostasis)» и понижение Сына до твари. Александриец ответил, что Отец и Сын единосущны (homoousios), как корень, ветвь и плод одной природы. Гонсалес подчёркивает языковой барьер: на Западе substantia означала общее божество, а на Востоке усия и ипостась были синонимами, так что «три ипостаси» западному слуху звучали как тритеизм.